Детский дом — приют для брошенных детей или тюрьма?

Как сдать ребенка в интернат: порядок действий, при каких случаях можно

Детский дом - приют для брошенных детей или тюрьма?

Интернат – учреждение не только для детей-сирот. В подобном учебном заведении, которое предоставляет место для проживания, могут оставаться и дети, чьи родители или попечители не лишены родительских прав.

Органы опеки допускают временную отправку детей в интернат. Это разрешено в тех случаях, когда семейные обстоятельства не позволяют оказывать должный уход и внимание малышу или подростку.

Обо всех подробностях сдачи ребенка в интернат без лишения родительских прав рассказано далее.

В каких случаях допускается сдача ребенка в интернат

Оформить чадо в интернат можно через органы опеки и районный отдел образования. Официально существует несколько поводов, достаточных для перевода ребенка:

  • плохое, неконтролируемое поведение ребенка (в данном случае основная цель перевода – перевоспитание);
  • недостаточное материальное обеспечение родителей;
  • стесненные условия проживания;
  • график родителей, который подразумевает длительное отсутствие дома, с раннего утра до позднего вечера.

Все перечисленные проблемы должны быть временными, если родители не хотят лишиться родительских прав. При обращении в ООП они должны подчеркнуть, что отдают ребенка в специальное учреждение лишь на определенный срок, по истечению которого обязуются забрать его и предоставить все необходимые условия для проживания, учебы и развития.

Если этого не произойдет, будет возбуждено судебное разбирательство с возможностью лишения родительских прав. Представителям несовершеннолетнего необходимо соблюдать осторожность, чтобы не довести до этого этапа. Впрочем, при соблюдении правил о том, что ребенка могут забрать, не стоит волноваться.

Что касается неофициальных причин сдать ребенка в интернат, чаще всего родители идут на такой шаг в целях перевоспитания.

Если подросток проявляет агрессию по отношению к старшим родственникам, ворует, злоупотребляет спиртными напитками, особенно плохо учится, целесообразно будет отправить его в учреждение постоянного пребывания.

Резкая смена обстановки, отсутствие попечительства родителей, строгие правила – все это позволит улучшить уровень дисциплины. Конечно, прибегать к такому варианту следует в крайнем случае, если все другие возможности уже были испробованы.

Особенности проживания в интернате

Интернаты бывают различных типов. Зачастую детей без лишения родительских прав сдают в учреждения пятидневного ночного пребывания. На выходных ребенок отправляется обратно к родителям, а в будни круглые сутки, в том числе ночью, остается в школе или детском саду. Конечно, в учебном учреждении несовершеннолетнему предоставляют питание и место для сна.

Возможен и вариант семидневного пребывания, когда ученики интерната отправляются к родителям лишь 2-3 раза в месяц. Такой вариант целесообразен, если родители проживают в небольшом населенном пункте, а ближайший интернат находится в нескольких часах езды.

Важно помнить, если родители сдают ребенка в учреждение семидневного пребывания без основательных аргументов, таких как расстояние, встает вопрос о лишении родительских прав.

В период пребывания в интернате ребенок, если он уже достиг 6-7 лет, продолжает свое обучение в рамках общеобразовательной программы.

Возможно обучение и по специальным системам, если речь идет о детях-инвалидах или несовершеннолетних с отклонениями умственного и психического развития.

Детям с хроническими заболеваниями или степенью инвалидности в обязательном порядке предлагаются восстановительные меры: лечебная физкультура, занятия с психологом, логопедом и другими специалистами.

Конечно, резкая смена места жительства и временная потеря опеки родителей – это серьезный удар для ребенка. Родителям следует хорошо подумать, прежде чем отправить несовершеннолетнего в интернат. После отправки отношения с родителями могут резко ухудшиться.

Порядок оформления в интернат

Чтобы сдать ребенка в интернат без лишения родительских прав, для начала необходимо обговорить этот момент с самим несовершеннолетним. Если ему уже исполнилось 10 лет, согласие ребенка обязательно.

Если несовершеннолетний в возрасте от 10 до 18 лет отказывается проживать в учреждении постоянного пребывания, отправить его в интернат, скорее всего, не получится.

Эта процедура возможна только в случае лишения родительских прав, что в рассматриваемой ситуации является нежелательным.

После получения согласия со стороны ребенка, необходимо обратиться сразу в несколько органов: ООП или органы опеки и попечительства, интернат, в который родители собираются определить ребенка, а также в районный отдел образования.

Порядок действий следующий:

  1. Обращение в районный отдел образования. Необходимо объяснить ситуацию, привести аргументы, почему ребенка нужно перевести в интернат. После этого будут привлечены ООП.
  2. Беседа с органами опеки и попечительства. На данном этапе будет произведена проверка условий содержания ребенка. ООП проверят жилищные условия, сверят их с нормами по количеству квадратных метров на ребенка, в целом оценят обеспеченность родителей. Без внимания не останется и эмоциональная обстановка в семье, отношения. Если родители не применяют к ребенку насилие, не нарушают законодательство, а просто временно не могут содержать ребенка, тогда выносится решение об отправке в интернат без лишения прав опеки. В противном случае начинается судебное разбирательство.
  3. Если ООП не увидели никаких причин лишить родителей их прав, то законный представитель ребенка вновь обращается в районный отдел образования с пакетом документов. Отдел выдает ребенку путевку в определенный интернат. Родители вправе выбрать конкретное учреждение.
  4. Заключительный этап – это оформление трехстороннего соглашения. Родители, представители ООП и администрация интерната должны заключить соглашение о передаче ребенка на обучение и проживание в учреждение постоянного пребывания.

Теперь о нюансах. Чтобы районное отделение образования выдало путевку, необходимо предоставить ряд документов:

  • паспортные данные родителей или законных представителей;
  • решение суда о наделении родительскими правами, если ребенок не является родным;
  • свидетельство о рождении или паспорт ребенка, если ему уже исполнилось 14 лет;
  • медицинская карта с результатами общей диспансеризации ребенка;
  • заключение ООП об условиях проживания.

Если ребенок страдает от хронических заболеваний, является инвалидом, обязательно необходимо представить справку об имеющихся нарушениях, а также программу реабилитации. На основании этих документов несовершеннолетний будет направлен в то учреждение, где ему могут оказать необходимую медицинскую и реабилитационную поддержку.

Сроки пребывания ребенка в интернате

Сроки нахождения ребенка в специальном учреждении строго регламентированы. Согласно нормам, они должны составлять минимум 3 месяца, максимум – один год. Сроки четко прописываются в соглашении с интернатом. Помимо сроков пребывания в учреждении, указываются также обязанности всех сторон, в том числе и родителей.

Если родители не будут выполнять свои обязанности (забрать ребенка на выходные, оплатить обучение и проживание, поддерживать с ним связи и т.д., условия выбираются индивидуально), после истечении срока договора они лишаются родительских прав.

Есть возможность оставить ребенка в интернате дольше, чем на один год. Для этого по истечении 12 мес. после отправки необходимо продлить соглашение. Для этого придется снова привлечь ООП и подписать уже новый договор.

Такая мера целесообразна только в том случае, если родители за время пребывания несовершеннолетнего в интернате уже начали улучшать жилищные условия, получили более высокооплачиваемую работу и т.д.

Если положение семьи остается таким же бедственным, возможно лишение родительских прав.

Альтернативы

Не обязательно переводить несовершеннолетнего в интернат, если в семье возникли проблемы. Существуют дополнительные возможности.

Самый оптимальный вариант и для ребенка, и для родителей – это узкоспециализированные школы, направленные на воспитание спортсменов, кадетов или же гениев в определенной отрасли науки. Попасть в такие учреждения сложнее, чем в интернат – необходимо успешно сдать экзамены и пройти отбор. Но плюсы перевешивают:

  • обучение в таких учреждениях (если они государственные) предоставляется полностью бесплатно, как и проживание;
  • отсутствует риск лишения родительских прав;
  • ребенок чувствует себя комфортнее, так как контингент в интернате куда хуже, чем в спортивной или кадетской школе;
  • пребывание в спортивной, гуманитарной, кадетской или иной специализированной школе позволяет не просто решить проблему с дисциплиной, проживанием или материальным обеспечением, но и дает ребенку билет в успешную взрослую жизнь.

Родителям с проблемными отпрысками следует обратить особое внимание на военные училища. В них детям привьют основы дисциплины, что во многих случаях поможет справиться с тяжелым характером подростка.

Сдать ребенка в интернат без лишения родительских прав можно, но, прежде чем идти на такую меру, следует взвесить все «за» и «против». Отправка интернат должна быть крайней мерой, нельзя обращаться к этой процедуре из-за небольшой провинности ребенка.

Прежде чем перевести несовершеннолетнего в учреждение постоянного пребывания, обязательно нужно провести с ним беседу, желательно с привлечением детского психолога. В период пребывания ребенка в учебном учреждении важно поддерживать с ним контакт, чтобы отношения в семье не ухудшились.

Источник: https://homeurist.com/semya/detskij-dom/kak-sdat-rebenka-v-internat.html

Реальная история: я вернула ребенка в детский дом

Детский дом - приют для брошенных детей или тюрьма?

Еще недавно мне казалось это чем-то невероятным: помню, как горячо возмущалась, слушая историю мальчика, которого «посылкой» заграничная мать выслала в Россию в детдом. Осуждала, когда приходила в опеку — и видела горы папок возврата детей в госучреждение.

Но больше всего убивало, что их возвращали не через год или два года, а спустя 10-13 лет… Да ведь к домашнему питомцу привыкаешь, а тут человек. Помню, даже хотела написать разгромный материал на эту тему: что за люди отдают малышей обратно. И вот пишу.

Пишу о том, как сама вернула дочь в детский дом.

Задохнуться от счастья

11 лет у нас мужем не было детей: больницы, врачи, бабки — к кому я только не ходила, на какие целебные воды не ездила, кому не молилась. Не давал Бог детей. Подруга, детский реабилитолог, отговаривала от ЭКО, говорила, что не хотела бы еще и с нашим «пробирочным» возиться. Здоровых их рождается не очень много.

И мы решились взять девочку — маленького светлого ангела Анечку из дома ребенка. Деточке было год и восемь. Тихая, спокойная: куда поставишь, там и стоит, что дашь, то и ест. Этот нежный цветочек все время жался к моей ноге или папиной. Пошла Аня только в два годика. За спиной — отсутствие папы в свидетельстве о рождении. Биологическая мать болела туберкулезом и умерла в родах.

С каждым днем Аня оттаивала и уже почти не вздрагивала, когда окликали или пытались погладить по голове. Мы с мужем были на седьмом небе от счастья. Только родственники не принимали эту историю, практически перестали ходить в гости. Единственный, кто с нами остался, это моя мама — она у нас лежачая (перелом шейки бедра), и уйти просто не могла.

Ее Аня любила, как нам казалось, больше всех. Почти всегда сидела на маминой кровати и что-то бормотала, а потом и заговорила. «Баба» — было ее первое слово. Время летело быстро, дочка ожила — оказалось, что характер у нее еще тот. «Нет, не хочу, не надену»… В школу идти она, конечно, тоже не хотела. Но в первый класс, куда деваться, пошла.

Отвели ее, красивую, с бантами и цветами, а на линейке для первоклашек в актовом зале мне стало душно. Видимо, от радости и счастья я потеряла сознание.

Взять сироту — что храм построить

Эту поговорку я слышала много раз, а еще эти постоянные рассказы: вот возьмешь ребеночка — и родной появится или еще какое счастье случится. Так и вышло — в обморок я упала, потому что была на пятой неделе беременности. Ничего не замечала, потому что перестала верить. Дочке о пополнении мы сказали только тогда, когда появился живот.

«Там твой брат или сестренка, ты рада?» То, что Аня убежит в детскую со слезами и криками «Я вас ненавижу, решили меня на другую поменять, теперь все ей будет», ввело нас в ступор. Мы не скрывали, что она приемная и неусыновленная — так больше выплат, а у нее были серьезные проблемы с глазками (пару операций сделали еще до школы).

Но такой реакции мы не ждали, тем более что дочь сама периодически просила братика или сестренку. На пару дней ее точно подменили, но потом как-то все рассосалось, она снова стала милой девочкой. Правда, дома начались некоторые странности, конечно, с ней мы их не связывали — она же еще дитя, ей только восемь лет.

Разве специально она могла вылить на новорожденного Владюшу чай, слава богу, не кипяток? А засунуть бабушке в бутерброд иголку, опрокинуть коляску, укачивая брата… Но однажды она вернулась в слезах, кричала, взахлеб рыдала, что коляска с Владом осталась в лифте, она отдернула руку — и брат уехал в неизвестном направлении, не то вверх, не то вниз.

Это хорошо, что у нас в доме почти все друг друга знают, а консьерж отличный. Конечно же, мы «выловили» кроху, но муж был в ярости и решение вынес однозначное: во-первых, Аня слишком мала для таких обязанностей, во-вторых, дочь надо показать детскому психологу. В результате мы ходили не только к детскому, но и к семейному психологу — органы опеки помогли.

И все вроде стало вставать на свои места: Владюша рос озорным, ему нравилось беситься с сестрой. Дочка тоже, казалось, приняла брата — и тут (спустя три года) я снова забеременела. Решили сказать детям сразу, чтобы оба привыкли к этой мысли.

Словно подменили

Аня узнала о моей беременности (к тому моменту ей было 11 лет), хлопнула входной дверью и ушла. Я выбежала на улицу, но не нашла ее… Вернулась дочь в два часа ночи.

Ничего не сказав, прошла в свою комнату, от нее пахло спиртным и сигаретами… И началось: она хамила, несколько раз словно случайно ударила меня с размаху дверью по животу, а потом украла у бабушки пенсию. Ее принесли, и бабуля, положив деньги под подушку, задремала… А проснувшись, их там не нашла. И нам рассказала, но велела Аню не ругать.

Она же девушка, хочет купить что-то красивое. Владу от Ани почему-то не доставалось, а он ей прямо в рот смотрел, если она разрешала поиграть в свой айпад или посмотреть мультик в ее комнате… Это был праздник.

А вот бабулю Аня, которая так ее защищала, явно стала изводить: то чай холодный принесет, то сделает вид, что не слышит, как та ее зовет (к тому моменту бабушка уже совсем не ходила). Из моей шкатулки, точнее семейной, стали пропадать достаточно дорогие вещи. Как-то я возвращалась с работы, а у подъезда стояла «Скорая помощь», суетились врачи.

Оказывается, приехали к нам. Бабушка выпила не те лекарства, да еще дозу превысила, и у нее прихватило сердце. «Скорую», кстати, вызвал сын, а Аня напоила бабулю таблетками и ушла с девочками загорать. Честно признаюсь: присутствие Ани в доме стало тяготить и раздражать, прижать ее, обнять рука не поднималась.

Она брала мою косметику, вещи и почему-то стала на нас смотреть странно, исподлобья. Как звереныш. В то же время, когда незнакомый человек, кто-то из старых друзей, узнавал, что мы взяли из детского дома ребенка, говорил, что мы святые, что так они не могли бы, что… А я слушала их, мне было стыдно, меня распирали противоречивые чувства: с одной стороны — взяли, да. С другой…. Получилось ли что-то у нас, справились ли мы. Я больше не осуждала мам из тех папок возврата.

Дитя тьмы

На уроках в школе приемных родителей нас учили, что ни в коем случае нельзя поднимать руку на приемных детей. Это своего рода табу. Да и бить — понятие относительное: вот давала Владу я изредка подзатыльники за то, что он мучал собаку — по его мнению, играл.

Аня со злости могла ее отшвырнуть ногой в другой конец комнаты, но я ни разу не видела, это рассказывали родные. А вот однажды, стоя у окна, увидела, как дочь орет и бьет поводком нашего Кубика. Спросила дома, что это такое было? Она ответила, что мне показалось — этаж-то восьмой, что я могла оттуда увидеть.

Учителя стали жаловаться: вроде умная, а учиться не хочет, может нагрубить, уйти из школы… А я тем временем становилась как дирижабль: мы ждали двойню. К моему горю, мальчик умер еще в родах, докторам не удалось вдохнуть в него жизнь. Девочка Софья родилась абсолютно здоровой.

Я не знала, каким богам молиться, но даже боль от потери крохи прошла, притупилась, когда Аня начала навещать сестру каждый день. Было видно, что она чувствует себя виноватой за свое поведение, свои слова. Выписали нас быстро, детка была спокойной, почти все время спала — попробуй разбуди принцессу к обеду. Аня сама, без просьб, стала Соне второй мамой.

Ходила гулять с коляской и книжкой в парк. Только ей удавалось уложить на ночь Соню после купания… Аня показывала Владу, как пеленать, менять подгузники. В такой благодати прошло тихо и спокойно два-три месяца.

Накануне мы сдавали кровь, и я немного разнервничалась: врачам что-то не понравилось в крови Сони. Все уснули, не спалось только мне, и я решила выкурить на лоджии сигаретку. То, что я увидела, было похоже на кадр из фильма ужасов, и то, что я потеряла дыхание и речь, спасло младшей дочке жизнь.

Окна лоджии были распахнуты, а Аня на вытянутых руках над землей держала кроху и что-то бормотала. Одним прыжком я обхватила и повалила обеих на пол. Аня не издала ни звука, только сидела и дрожала, через минуту тихо и с обидой в голосе заревела Соня.

Муж понял все, не глядя и ничего не спрашивая, вызвал «Скорую» и, как я его не отговаривала, полицию. Спустя какое-то время, пока мы мотались между врачами, ездили к стражам законам, выяснилось следующее: наша младшая Сонечка вовсе не была «сурком».

Анечка ловко разводила Соне молочные смеси, компоты, переливая в бутылочку и сдабривая приличной дозой феназепама из ампул. Днем меньше, вечером больше, чтобы все выспались — и мама, по словам Ани, в первую очередь, и вся семья. Она такое в кино видела… А вот тот случай на балконе, как выяснилось, был не первым.

Аня не знала, как по-тихому избавиться от Сони так, чтобы ее не ругали, и продолжала вынашивать план. Она оставляла ее у магазина, на лавочке у вокзала, пыталась продать цыганам… и еще много чего, что нам с мужем лучше не знать, иначе бы муж просто задушил девочку своими руками.

Без меня сходил в органы опеки, там подняли все документы по родителям и родне Анны: и ее отец, и дядя страдали шизофренией. Кстати, именно родная бабушка Ани (она живет в доме сумасшедших, чем болеет, нам не сказали) посоветовала подросшей девочке избавиться от конкурентов на родительскую любовь.

Земля круглая

Несмотря на мои мольбы, органы опеки вернули Аню, но уже не в дом малютки, а в детский дом, откуда она сбежала уже через две недели. К нам. Но муж был непреклонен: Аня представляет опасность для жизни наших родных детей и должна покинуть дом. Через 40 минут приехали из опеки, чтобы отвезти Аню в детский дом. Их вызвал мой муж.

Он по-своему любил Аню и не хотел, чтобы она бродяжничала. Через полгода Аня снова сбежала из детского дома. Вероятности, что ее кто-то еще усыновит, было мало: таких взрослых детей почти не брали. Тем более если это было повторное опекунство. Я сразу догадалась, куда девочка поехала, и собралась в деревню, куда Аня угрожала нам уехать жить, когда мы ссорились.

У нее там жила какая-то подружка. И оказалась права. На глаза девочки я не показывалась, просто посылала на ее адрес разные посылочки с тем, что мне казалось нужным: едой, одеждой, деньгами. Когда я увидела у дочери округлившийся живот, то отправила крестильный наряд и образ с крестом, витамины для будущих мам… И дала себе слово, что больше не поеду сюда рвать сердце.

Да и обстоятельства так сложились, что муж уехал работать за границу на несколько месяцев, а мы с ним.

P. S. Где-то полтора года назад мне пришла открытка из села Тверской области. Просили приехать и забрать внучку. Муж с Владом сели в машину, и пока я пыталась хоть что-то понять, рванули в Тверь. Бабулька из соседнего со сгоревшим домом выдала им дитя с огромными глазищами. В сгоревшем доме жили две подруги с детьми — чье это чадо, она не знает, но похожа на Аню, вторую девушку.

А нашла она младенца недалеко от развалин, где та, придя в себя, заходилась плачем (наверное, мать выкинула из окна, чтобы та не сгорела). В вещах погорельцев бабулька нашла сундук, а нем — дневник одной из девушек и записка с адресом. Вот и все… Судя по кресту и образку, что был на шее у дитя, это и вправду была наша внучка. Аня.

Видимо, за нее нам нужно было нести крест — и Боженька дал нам еще один шанс.

Знаете, зачем я все это написала? Я просто встаю на колени перед всеми сотрудниками опеки и социальными работниками домов малютки и прошу: пожалуйста, говорите о приемном ребенке всю правду и сразу. Если будущие родители испугаются, никто не пострадает. Не испугаются — в мире будет еще один счастливый человечек.

Источник: https://woman.rambler.ru/children/40190849-realnaya-istoriya-ya-vernula-rebenka-v-detskiy-dom/

«Мама, забери меня домой! Как живут дети в детском социальном приюте

Детский дом - приют для брошенных детей или тюрьма?

К сожалению, не все отцы и матери выполняют родительские обязанности должным образом, заботятся о здоровье, физическом, психическом, духовном развитии своих детей. Поэтому в  ряде случаев, как это ни прискорбно, отобрание детей у родителей — действительно необходимая мера.

Дети из таких семей попадают в социальный приют на время, пока не будет решена их судьба. КВо всей республике действует система социально-педагогических центров.

Их главная задача – оказание комплексной социально-педагогической  и психологической помощи несовершеннолетним, попавшим в трудную ситуацию. Одно из подразделений центра — социальный приют, предназначенный для временного проживания детей в возрасте от 3 до 18 лет.

Дети находятся в приюте до 6 месяцев и обладают статусом детей, находящихся без попечения родителей. По истечении данного срока по решению специальной комиссии детей могут ввернуть в семью при условии, что родители исправились и угрозы жизни и здоровью ребенка больше нет.

В противном  случае  их могут  направить в опекунские или приемные семьи, детские дома семейного типа. Или, что сейчас уже случается реже, — детские дома и интернаты.  

В приют дети попадают по различным причинам,  рассказала «АиФ» и.о. директора социально-педагогического центра  Советского района г. Минска Наталья ВОРОБЕЙ.

Чаще всего туда направляют детей из неблагополучных семей, чьи родители злоупотребляют алкоголем, ведут аморальный образ жизни и не хотят заниматься их воспитанием. Некоторых из детей находят на улице или  запертыми одних в квартире.

В таких случаях сотрудники милиции составляют акт и доставляют детей  в приют.  Третий вариант – отмена опеки. Например, бабушка с дедушкой по каким-либо причинам  не могут осуществлять уход за ребенком.

Таким образом, он остается в приюте до решения вопроса  о его дальнейшем устройстве.

Кроме всего прочего, дети могут оказаться в приюте по заявлению родителей.  Например, мама больна, и ей необходимо длительное лечение в стационаре. В таком случае ребенка временно помещают в социальный приют, пока мать не закончит лечение.

Хочу домой

Разлука с мамой – безусловно, стресс для ребенка.

— Дети любят своих родителей  несмотря ни на что, — рассказывает Наталья Воробей.- Хотя в приюте у них есть все, чего они зачастую были  лишены в семье: чистая постель, полноценное питание, игрушки, досуг.  Но дети все равно ждут, что мама исправится, придет и заберет их домой. Ведь когда  мама трезвая, она совсем другая: и приласкает, и поиграет, и позаботится.

4-летний Андрей и 7-летняя Катя Семеновы попадали в приют несколько раз. 27-летняя мать, придя в себя после алкогольного дурмана, забирала детей домой и честно пыталась стать на путь исправления: прекращала пить и возвращалась на работу. Но ее хватило ненадолго.

Пьяная страсть к сожителю оказалась сильнее любви к собственным детям. В итоге женщину лишили родительских прав. По счастливому стечению обстоятельств в это же время семейная пара проходила в СПЦ обучение на курсах кандидатов в усыновители. Они посетили приют, где и познакомились с Катей и Андрюшей.

  Сначала супруги просто навещали детей в приюте, потом забирали к себе домой на выходные. Сотрудники центра понимали, что дети в восторге: надо было видеть их посветлевшие лица и сияющие радостью глаза.

  После долгого ожидания в канун Нового года, 31 декабря,  все документы об усыновлении были на руках  у новоиспеченных родителях  —  и счастливые дети уехали в новую семью.

Бывает, что ребенка могут изъять из семьи с антисанитарными условиями проживания.  В этой истории все с точностью до наоборот  –  Семен попал в приют из-за того, что у мамы в квартире была  почти стерильная чистота. Женщина постоянно боролась за чистоту, мыла руки до появления трещин.

Она не водила ребенка в школу, так как боялась грязи и микробов. Кроме того, мама не работала – и ей не хватало денег на содержание ребенка. Длительное время специалисты СПЦ работали с женщиной. Она посещала занятия в клубе для родителей, устроилась на работу, регулярно навещала сына в приюте. И усилия оказались не напрасны.

Все закончилось благополучно – Семен вернулся в родную семью.

До того как попасть в приют 14-летняя Кристина  жила с мамой, потом с бабушкой. Девочка уже окончила здесь 9 классов и поступила в лицей. На вопрос о чем она мечтает, Кристина бодро ответила:  «Хочу прыгнуть с парашютом!» Хотя на самом деле ее главная  мечта – вернуться домой к маме.

— Хочу, чтобы у меня была настоящая семья… Чтобы она вообще была…- сказала девочка.

В приюте ее навещают бабушка и папа. Кристина общается с мамой только по телефону. Она, как и многие дети из приюта, ждет и верит, что мама придет за ней…

Приют — не тюрьма

Попадая в социальный приют, дети ведут себя по-разному: кто-то замыкается в себе, кто-то плачет, кто-то проявляет агрессию.  У ребят постарше больше ресурсов, чтобы справиться со сложной жизненной  ситуацией: они могут поговорить с психологом, воспитателем и другими специалистами,  родными. А малыши просто видят, что мамы нет рядом. И переживают это острее.

Несомненно, психологически легче детям, которых навещают родители и  родственники. Они готовы потерпеть…

Более сложная ситуация у ребят, родители которых продолжают пить и не навещают ребенка в приюте. Шансов вернуться домой у них крайне мало. Поэтому они переживают за свою дальнейшую жизнь:  куда их отдадут, в какую семью, понравится им там или нет. А что будет, если придется отправиться в интернат?

В приюте свой режим жизни. Для полноценного развития детей из неблагополучных семей важна дисциплина, которой они были лишены дома. Утром школьники идут на занятия. Малыши, которые просыпаются позже, остаются в приюте и занимаются по программе детского сада.

  Потом у всех обед и тихий час. После полдника  — свободное время. Дети  читают, делают уроки, общаются и занимаются в спортивном зале.  Кстати, время посещения здесь строго регламентировано – режим есть режим.

  Родные и близкие могут навещать детей в будние дни осенью и зимой с 17.00 до 19.00, летом – с 17.00 до 20.00, в выходные дни – с 10.00 до 12.00. Приют это не тюрьма, но дети не могут его покидать самовольно.

Ребята из приюта так же интересно и с пользой проводят свободное время, как и их сверстники: ездят на экскурсии, ходят в кино, цирк, театр.

Здесь помогут

Говорят, что болезнь легче предупредить, чем лечить. Этим принципом руководствуются и сотрудники СПЦ. Поэтому основная работа направлена на профилактику семейного неблагополучия и раннее его выявление.

Зачастую семьи в кризисных ситуациях пытаются справиться с проблемами своими силами, стараясь не выносить сор из избы.  Но так поступают не все. Семьи часто сами обращаются за помощью. И здесь никому не откажут в поддержке и внимании.

В этом направлении центр проводит совместную работу с детскими садами и школами, учреждениями здравоохранения, комиссией по делам несовершеннолетних, милицией и др.

Кроме того, на базе центра работают клубы, готовые оказать помощь детям и родителям: «Моя кроха» (для детей от 1,5 до 3 лет и их родителей), «Ступеньки к школе» (для детей 5-6 лет), клуб для приемных родителей «Я и мой ребенок», клуб для родителей «Эффективный родитель», клуб для родителей, чьи дети находятся в приюте — « Я – родитель».

Ребенок может полноценно воспитываться только в семье. Поэтому  главная задача сотрудников центра — сохранить семью для ребенка.

Если же нет возможности возвращения в родную семью, сотрудники СПЦ ищут иные семейные формы устройства ребенка.

  Так, в 2013 году из 32 детей, находившихся в приюте, только один ребенок отправился в детский дом. Остальным ребятам удалось обеспечить проживание в семье.

Источник: https://aif.by/social/_mama_zaberi_menya_domoy_kak_zhivut_deti_v_detskom_socialnom_priyute_

Юлия Джеймс Би-би-си

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Алексей с приемной дочкой

Просыпаясь по утрам, Алексей первым делом замечает непривычную тишину в доме. Еще год назад их с женой Таней будил смех и беготня трех приемных дочек.

В феврале этого года Татьяну ограничили в опеке по подозрению в умышленном причинении легкого вреда здоровью и неисполнении обязанностей по воспитанию.

Трех сестер поместили в детский дом на время разбирательств.

Следствие по этому уголовному делу идет уже девять месяцев. За это время Татьяна и Алексей видели девочек только на фотографиях в соцсетях, на страницах детского дома.

Им не разрешают навещать детей, которые полгода называли их мамой и папой, поскольку в рамках уголовного дела Татьяна в статусе подозреваемой.

Супруги регулярно возили подарки и посылки девочкам в детский дом.

Из последней психологической экспертизы сестер они узнали, что сотрудники учреждения рассказали дочкам, что Татьяну, Алексея, дедушку и всех домашних животных убили полицейские.

«Я не знаю, что было с детьми, когда им сказали, что мы все умерли. Но лично я после этой новости не мог разговаривать два дня, — рассказывает Алексей, — мы тут бьемся, бьемся, а нас уже похоронили до суда».

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Новый 2018 год семья отмечала в Петрозаводске

Алексей и Татьяна пришли к выводу, что подарки и посылки девочкам не передавали или говорили, что их принесли другие люди.

Что произошло?

Татьяна и Алексей хотели большую семью и решили взять на воспитание детей из интерната. Они окончили школу приемных родителей, собрали все необходимые медицинские справки и прошли прочие проверки.

В прошлом году Татьяна увидела в базе данных детей сирот троих сестер и сразу позвонила в местную опеку. Несмотря на то, что у девочек были кровные родственники, они пробыли в интернате целый год.

В июне 2018 года Татьяна оформила на себя опеку над девочками, поскольку они тогда не были официально расписаны с Алексеем. Они провели вместе счастливое лето, съездили в городок Мышкин на Волге и в Эмираты.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Летом 2018 года сестры впервые полетали на самолете и увидели море

В конце 2018 года Татьяна и Алексей устроили пышную свадьбу, чтобы отметить создание своей большой семьи.

В январе этого года Татьяна готовила еду со старшей дочкой. Младшая и средняя играли в детской. По словам Татьяны, девочки не поделили куклу и сильно подрались.

Татьяна общалась с кровной родственницей сестер и отправила фотографию девочек с синяками на лице.

«Я ей отправила фотографию — посмотри, как девочки подрались, что они наделали. Она мне — да, вот, как же так, ты держись. А через два дня она пошла в полицию и написала заявление: жестокое обращение с детьми», — вспоминает Татьяна.

https://www.youtube.com/watch?v=-ewvbrZchJU

Через несколько недель Татьяну ограничили в опеке, а девочки снова оказались в детском доме.

«Девочки рассказывали, как они дрались, зачем они подрались, почему, как, что. Нет, им надо было отработать, они завели дело», — объясняет Татьяна.

Одно из основных доказательств в деле против Татьяны — это показания сестер возраста от трех до пяти лет. В ходе следствия показания девочек постоянно меняются.

Супруги вынуждены жить не дома в Москве, а в Петрозаводске, где идет следствие. На момент изъятия семья гостила у папы Алексея в Карелии. Девочек тем временем перевели в детский дом в Москве.

Татьяна заметила, что сестры снова появились в базе данных детей на усыновление.

Алексей — журналист, теперь он пишет книгу под рабочим названием «Как государство отберет ваших детей».

«Детей посадили в тюрьму, мы ходим и передачки им передаем, как в тюрьму», — рассказывает Татьяна.

«Нет, в тюрьме есть свидания, а тут и этого нет», — возражает Алексей.

«Забрать ребенка просто, вернуть — очень сложно»

В последнее время в СМИ и социальных сетях появляется огромное количество сообщений об изъятии родных и приемных детей.

Причины изъятия очень разные: предполагаемое насилие в семье, бедность, нетрадиционная сексуальная ориентация, алкогольная или наркотическая зависимость и даже участие родителей в акциях протеста (хотя в последнем случае дело решилось в пользу родителей).

С 2015 года существует такая форма устройства ребенка в интернат, как трехстороннее соглашение.

Когда родители сталкиваются с бытовыми, финансовыми и другими трудностями, органы опеки предлагают им на время отдать ребенка в детский дом, пока они не решат проблемы.

Ничего страшного, убеждают родителей сотрудники опеки, в детском доме есть необходимые условия, игрушки, школа. А вы пока найдете работу, наладите быт, сделаете ремонт в доме.

Казалось бы, государство действительно пытается позаботиться о благополучии и безопасности ребенка.

Однако правозащитники и работники благотворительных фондов утверждают, что на практике многие дети получают психологическую травму, когда из привычных семейных условий попадают в интернаты.

Помимо травмы от разлуки с родителями, в учреждениях дети могут столкнуться с сексуальным, физическим и психологическим насилием.

У родителей опускаются руки из-за чувства вины от того, что их дети не с ними. Некоторые родители понимают, что никогда не смогут обеспечить ребенка такими же бытовыми условиями, как в детских домах.

«Среди родителей, у которых отобрали ребенка, смертность в ближайший год просто взлетает. Потому что единицы могут в ответ на это мобилизоваться, прорваться и вернуть ребенка, — рассказывает психолог Людмила Петрановская, которая более 20 лет занимается темой сиротства, — забрать ребенка очень просто, вернуть его очень сложно».

«Получается, что если с этой семьей не работают, она ухудшает свое состояние, и возвращать ребенка просто некуда», — объясняет Алина Киприч, сотрудница благотворительного фонда «Дети наши».

Алина — социальный педагог, она ведет уникальный проект фонда по профилактике социального сиротства в Смоленской области под названием «Не разлей вода».

Image caption Практически каждый день Алина ездит по деревням Смоленской области и пытается помочь семьям в беде

Благотворительный фонд заключил договор с местной опекой. Теперь в этом районе прежде чем изъять детей из неблагополучных семей, органы опеки просят фонд попробовать помочь родителям справиться с кризисной ситуацией.

«Опека — это не тот орган, который направлен на помощь априори. Их задача — обеспечить безопасность ребенка, — рассказала Алина, — то есть даже если бы они очень хотели, дело в том, что у них нет таких ресурсов».

Алина согласилась познакомить меня с семьями в Смоленской области, в которых дети могут попасть в интернат из-за материальных трудностей родителей.

Сломалась печка? Детей — в интернат

Как и в других сельских районах, главная проблема в деревнях Смоленской области — отсутствие работы. Местные жители помоложе ездят в города на вахту, а старики полагаются на пенсии и огороды.

Когда случается крупная поломка, например, печки, у родителей часто нет 50 тыс. рублей на новую. Отсутствие отопления в доме — это прямой повод для органов опеки, чтобы разместить детей в интернате.

Прошлой зимой органы опеки пришли к многодетной вдове Надежде и увидели, что в ее печи образовалась такая большая дыра, что дом мог попросту сгореть.

Image caption Надежда — вдова, она раньше работала санитаркой в реанимации, но ее отделение закрыли

Женщина неделями не могла выйти из дома, так как боялась оставить печь без присмотра. По просьбе опеки благотворительный фонд установил ей новую печь.

Если бы трое детей Надежды оказались в одном из детских домов Смоленска, государство тратило бы на них около 150 тыс. рублей в месяц. Благодаря помощи фонда государство смогло сэкономить бюджетные средства, а дети смогли бы остаться с родной мамой.

«Мы любим друг друга, это самое главное. На самом деле у нас в доме любовь», — считает Надежда.

Эксперты, работающие в других регионах, рассказали нам, что такой интерес к судьбе семьи органы опеки испытывают далеко не всегда. В других районах нет благотворительных фондов, а если они есть, то их ресурсов не хватает, чтобы помочь всем.

Фонду «Дети наши», где работает Алина, часто приходится ремонтировать или ставить новые печи. По словам Людмилы Петрановской, размещение детей в детские дома из-за поломки печей — это «классика жанра по всей стране».

«У тебя есть, например, на территории детский дом, значит туда проще отправить ребенка. У тебя нет способа починить печку. Не прописан, не продуман, — объясняет Людмила. — Хорошо, если подвернется некоммерческая организация, которая решит этот вопрос. А если нет, то у тебя есть натоптанная лыжня».

В Смоленской области такая НКО есть. В основном фонд помогает матерям-одиночкам и воспитанникам детских домов, которым сложно адаптироваться к самостоятельной жизни. НКО помогает 17 семьям только в этом регионе, но в стране, где более 21 млн человек живут за чертой бедности, это капля в море.

Image caption Местная опека и благотворительный фонд «Дети наши» работают вместе, чтобы сохранить семьи

Алина считает, что в России так остро стоит проблема социального сиротства еще и потому, что в обществе размещение детей в интернат считается приемлемым.

«Дети попадали в интернат после войны. И с этого началась такая «династия». Для этих детей, которые подросли, интернат — это нормальное место, — объясняет Алина, — в конечном итоге через третье поколение они все так живут, и все в их семье считают, что это абсолютно нормальная история».

Случаи, когда детей забирают у родных родителей из-за не проведенного в доме ремонта, недостатка еды в холодильнике или отсутствия отопления, случаются по всей России. Более 10 тыс. детей ежегодно оказывается в детских домах, около 80% из них попадает туда по трехстороннему соглашению.

Александр Гезалов, директор социального Центра Святителя Тихона при Донском монастыре и специалист по проблемам сиротства, часто сталкивается с такими случаями. Александр сам вырос в детском доме и написал об этом автобиографию «Соленое детство».

Правообладатель иллюстрации Личный архив Image caption Александр Гезалов считает систему воспитания в советских детских домах бесчеловечной

«Если честно, я сам не знаю, как я выжил после такого детства», — признается Александр.

Из тринадцати выпускников его года в живых остался он один. Наверное, выжить ему помогло искрометное чувство юмора. Даже разговаривая на такую серьезную тему, как социальное сиротство, Александр иронизирует и мрачно шутит.

Александр перечислил ряд причин социального сиротства: низкий уровень жизни многодетных семей, некорректная работа органов исполнительной власти и опеки и отсутствие единого государственного органа, отвечающего за семейную политику.

«Семейная политика у нас сводится к тому, чтобы не помогать семье, а отбирать детей. Государство интересуют дети, но не интересует семья. Нет понимания, что семья, родители — это высшая ценность», — рассказал он.

По самым скромным подсчетам, на детские дома государство тратит более 70 млрд рублей в год.

И даже благотворительным организациям гораздо легче собирать деньги на помощь детям-сиротам, живущим в учреждениях, чем на помощь родителям с детьми, которые, согласно общественному мнению, «сами виноваты».

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-50379876

Громкие скандалы продолжают день ото дня сотрясать систему детских домов в России: это и случаи насилия над несовершеннолетними со стороны взрослых сотрудников сиротских учреждений, и бесчинства — при попустительстве, опять же, руководства детдомов — старших воспитанников в отношении младших, и воровство бюджетных средств.

А ещё постепенно, как это ранее происходило на Украине, в нашей стране начинает формироваться подпольный рынок торговли сиротами. Есть группы в социальных сетях, где потенциальные приёмные родители, отчаявшись получить ребёнка на воспитание в свою семью из детдома официальным способом (чему активно препятствуют органы опеки), находят незаконные варианты, покупая младенцев-«отказников».

О том, почему это происходит, в эфире Царьграда высказался заместитель главы Всемирного Русского Народного Собора Константин Малофеев, который называет сложившуюся ситуацию «сиротпромом».

Государство само потворствует существованию коррупционной системы детдомов

«Это уже не просто бизнес, а я бы даже назвал это мафией, — отметил Малофеев. — Потому что как иначе объяснить, почему у нас пять лет назад снижалось количество детей в детских домах, а потом вдруг оно начало расти за счёт социального сиротства?»

Константин Малофеев называет ситуацию, сложившуюся в России, «сиротпромом».  Телеканал «Царьград»

Детей, напомнил он, фактически насильно забирают из семей, где зачастую временно в силу каких-то непростых внешних обстоятельств, появились трудности: просто приходит опека, составляет акт о том, что, допустим, в холодильнике недостаточно каких-то важных, на их взгляд, продуктов (в конкретный, заметьте, момент!), и всё, ребёнка отправляют в детский дом.

Один из последних ярких примеров — когда у бабушки забрали внучку лишь за то, что она привела её на ферму показать козочек, а «контролёры» оформили это под маркой «неправильных условий содержания несовершеннолетней», без доказательств и разбирательства.

«Опека отбирает и помещает в эти страшные детские дома, — говорит заместитель главы ВРНС. — Отчего это делается? Потому что есть большая строка в казне — бюджетное финансирование таких учреждений. Исчадие, которое появилось у нас после революции, после Гражданской войны, когда было много беспризорников.

Но если бы продолжилась тенденция, которая была задана пять лет назад, сейчас бы они бы уже исчезли: всех воспитанников раздали бы по семьям, и только в областных центрах осталось по одному учреждению, где дети пребывали бы недолго — в случае, если они туда попали по причине гибели родителей, отсутствия опекунов из числа родни (бабушек и дедушек), — либо по другим причинам.

Но до тех пор, пока их не заберут приёмные родители, то есть недолго».

Вместо этого, подчёркивает Константин Малофеев, страна поддерживает каждый детский дом с бесконечными ремонтами и прочим содержанием. Причём известно ведь, что с учётом огромной коррупционной «ёмкости» системы можно ремонтировать каждый день, как, скажем, те же дороги.

Органы опеки как поставщик «живого товара»

«И вот, собственно говоря, у нас продолжает существовать этот «Сиротпром», который ничего, кроме зла, не приносит, — отмечает он.

— Конечно же, мы не говорим обо всех замечательных зачастую людях — и медсёстрах, и воспитательницах, и директорах домов, которые тоже работают в этой системе, — мы не имеем в виду всех.

Но, к сожалению, есть та среда, которая там зарождается, куда попадает ребёнок, где вынужден существовать и сам детский дом, когда он отчитывается об освоении денежных средств, и ему надо придумывать, как бы взять больше денег в следующем году. А это значит, что у него должно быть больше воспитанников».

Детский дом связан с опекой, продолжает Малофеев, а опека, получается, выступает в качестве поставщика «живого товара»: если она доставитель этого «товара» — значит, опека — молодец, поскольку разглядела случай надругательства над ребёнком в семье. И детдом тоже хороший, так как он, соответственно, всех их растит и воспитывает.

Вот только в результате в этой перевёрнутой реальности количество сирот в детских домах не сокращается. Растёт число тех, кого забирают из семей.

Что характерно, ситуация накручивается и через вбросы в СМИ, которые раздуваются и преподносятся уже как настоящая жуть, которой в реальности, вполне возможно, и не было вовсе.

«Мы что же, действительно вместе со всеми нашими зрителями и читателями считаем, будто в семье ребёнку хуже, чем в детском доме? — удивляется замглавы ВРНС. — А почему тогда такие новости? Именно потому, что «Сиротпром» существует. И «сиротпромовская» мафия — тоже.

Есть люди, которые зарабатывают на этом «бизнесе»: те, кто постоянно ремонтирует детские дома, кто торгует органами и занимается прочими безобразиями. Это огромная мафия, начинающаяся от детских порнографов и заканчивающаяся просто коррупционерами на местах.

И если государство хочет покончить с этим, у нас должна быть цель, а именно — ликвидация «Сиротпрома», детских домов».

Есть надежда, что ситуация всё же изменится

И ещё некоторое время назад это представлялось реальностью, страна шла к этому, но до того момента, считает Малофеев, пока «социальным» вице-премьером не стала Ольга Голодец.

«Я не берусь утверждать, что только это связано с ней, — объясняет он, — но почему-то именно когда она пришла, стали меняться правительственные документы: вместо тех, что были направлены на сокращение числа сирот, их стало становиться больше.

Я очень надеюсь, что сейчас эта ситуация будет изменена. Написан огромный доклад сенатором Еленой Борисовной Мизулиной, который есть и у спикера Совфеда Валентины Ивановны Матвиенко, которая занимается «Десятилеткой Детства», и в правительстве».

И в этом огромном докладе, разместившемся на многих сотнях страниц, расписаны вопиющие факты и конкретные цифры, способные представить объективную картину о ситуации с сиротами в России.

Елена Борисовна Мизулина в своём докладе представила объективную картину о ситуации с сиротами в России. Александр Авилов / АГН «Москва» 

«Я бы хотел пригласить Елену Мизулину на нашу программу, чтобы разобрать с ней вместе этот доклад, обсудить его, — предложил Константин Малофеев.

— Социального сиротства не должно быть! Если мы — государство, которое может себе позволить содержать органы опеки, так этот орган опеки должен отвечать за то, чтобы в родной семье было хорошо, за то, чтобы помочь ей получить все социальные льготы и выплаты государства, а не отобрать ребёнка из семьи и отдать его в детский дом».

Иначе же, резюмировал Малофеев, этот орган превращается в фашистскую структуру, которая забирает детей в приют, где ими начинают заниматься чужие дяди и тёти, не способные, конечно, дать им такую заботу и любовь, как родные папа и мама.

Источник: https://tsargrad.tv/articles/siroty-stali-zhivym-tovarom-kak-detdoma-v-rossii-prevratilis-v-mafioznyj-biznes_238664

Делаем просто
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: